Не общаюсь практически ни с кем в Интернете. Никогда не было к этому особого желания. Вернее так, может быть желание и было, но только желание разговаривать со своими. Ну, и так получилось, что все вокруг чужие. Я тут прикинул, что только одного на миллион могу посчитать своим, вернее это я так думаю, но доказательств нет, никогда их не встречал. Свои в данном случае значит, что они реагируют похожим на меня образом, и находятся в одном со мной времени, т.е. очевидно, что с детьми и стариками я в принципе не способен разговаривать, да и не о чем.
Я нахожусь сейчас в позиции оратора (блогера) и очевидно, что своих я могу найти тоже только среди них, но никого не найду. Свой блогер должен разделять мою “реакцию” не использовать ЖЖ для блогинга, и либо искать постоянно альтернативы, либо находиться в процессе переезда на собственный сайт. Другая моя типичная реакция, это “блогинг ежедневно”, тот, кто это желание не разделяет, очевидно, не может считаться мною своим. Возможно, когда-то я перестану делать это ежедневно, но это будет означать, что я лишь перешёл на другой уровень реакций, и искать своих буду должен уже по другому критерию. Ну и много, как вы считаете, я могу отыскать русских блогеров, пищущих не в ЖЖ или соц.сетях, пишущих ежедневно, и пишущих собственные мысли и идеи? Никого нет. Ещё один критерий, не просто ежедневно пишущих, но не способных остановиться годами. Я никого не находил.
Уровни, это не выше/ниже, это различия. Чтобы выйти на мой уровень, блогер должен покинуть ЖЖ, ну и проделать остальные вещи, например, выдать год непрерывных ежедневных постов, и такое сразу замечаешь. Но я не верю и не надеюсь, что такое когда-нибудь произойдёт, не в этих условиях, не с этими людьми. Значит, я могу считать себя уникальным, свою позицию, свои реакции, свою личность. Даже если кому-то покажется, что он похож в чём-то на меня, это вряд ли так. Я не только в блогинге, но и в других делах всегда выгляжу белой вороной.
Поскольку таких, как я больше нет, то нет и надежды на то, чтобы встретить своего единомышленника, способного разговаривать со мной. Я и не общаюсь ни с кем нигде, потому что не с кем. Маленькая трагедия. Но особенности, как раз моих реакций, диктуют мне не замечать этого безнадёжного положения, и продолжать заниматься своими делами ради собственного удовольствия и пользы.
У меня нет тяги к общению с людьми, потому что я вряд ли являюсь человеком. Я тянусь не к людям, к ним у меня нет тяги.