Как-то странно выглядит, что “великой литературой” считались и считаются до сих пор образцы коммерчески успешной прозы или поэзии. То есть величие наложено не оттого, что сочинено нечто великое по замыслу, а оттого, что вещь получилась популярной у современников.
Мы можем говорить об искусном рассказчике популярных историй, у которого хороший слог и определения, но с чего бы он вдруг стал от этого великим?
Велик лишь тот, кто своим текстом меняет действительность, причём не с помощью спонсорских денег, обеспечивающих пиар, а сам по себе, по факту написания гениального текста.
А те, кто лишь продал свои тексты великому множеству людей, не великий писатель, а великий торговец.
Куча имён в русской литературе, которые писали лишь ради заработка, а ныне их считают великими, изучают в школах, ставят в пример. Да с чего бы они велики? Нет там ничего вообще.
Начнешь так, бывало читать великого, да и восклицаешь: “Ну, что за муть!”. У нас повсеместно литературой признаны чрезвычайно устаревшие тексты, интересные лишь для литературных археологов. Текст, который со временем устаревает, не может считаться великими, это даже не литература теперь, а макулатура.