Вот смотрите, в прошлом людей забирали у родителей на воспитание в школы, где делали из них "работников", "рабочих", "рабов". Управление народом шло через школы и учителей. Параллельно влияние оказывалась через массовые увеселения - цирк, театр, варьете, книги. Потом появились радио и телевидение, и дополнительно к воспитанию школы, программировать народ стали через одобренный государством контент. Уже не спрячешься от влияния государственной школы и её программы в семье, всё твоё свободное время поглотит телевизор, и так возникнет разрыв между поколениями, преемственности более нет. То, каким вырастет ребёнок, решали владельцы школы и телеканалов, т.е. владельцы государств.
Затем появился Интернет, и в какой-то миг, можно было подумать, что вот теперь настала свобода для народа, и влияние на людей смогут оказывать не только одобренные "государством" организации, но и любой независимый человек или общественная организация. Ха, но вы же понимаете, что денег у независимых было не достаточно, чтобы создать компании, способные конкурировать с теми, что создаст твоё или чужое государство. Естественно на первые места в точки притяжения трафика стали всё те же государственные организации, такие, как Гугл, например. Я утверждаю, что не может существовать монополии в Интернете независимой от какого-либо государства, чем организация больше, чем сильнее связано с государственной системой. Каждая организация, даже Википедия, даже Твиттер, любая поисковая система контролируется и развивается государством. Исключения были - это пиратские сайты, файлообменники и торрент-трекеры, которых почти всех уже задавили, и сервисы электронной почты, которых либо выдавили конкуренцией с государственными монополиями, вроде Гугла или Яндекса, а тех, кто сопротивлялся полному государственному контролю выдавили юридически. Сейчас в Интернете вы вряд ли найдёте классический сервис электронной почты, сотни их были закрыты, и для народных масс остались доступными только одобренные государствами сервисы. Всё вновь вернулось на свои места, времена мнимой свободы закончились, и народ стал снова управляться напрямую, через ограниченный набор инструментов, гигантских сетевых монополий.
А заговор тут в том состоит, что никто не спрашивал разрешения у народа в его порабощении, никто не сомневается в правильности существующего порядка. Никто не спрашивает у простого человека, а хочет ли он быть рабом, и хочет ли, чтобы его дети были рабами. И человек не спрашивает сам у себя, а нужна ли ему такая несвободная жизнь, когда его ведут за ручку от рождения до могилы, вопреки, быть может, его интересам и желаниям. Никто ведь не разрешал государствам и связанным с ними структурам непосредственно управлять каждым гражданином через высокотехнологические устройства, без всякой возможности отказаться от надзора и управления.